Торговая площадка   Каталог компаний   Новости законодательства   Аналитика   Технологии и оборудование 
Журнал "Деловой лес" Для руководителей | Размещение баннеров и статей

Вход в систему

Логин
Пароль

Напишите, для регистрации

Статистика

Компаний: 1590
Пользователей: 2868

Реклама на сайте

Информеры Информеры
Главная страница » Новости лесной отрасли

Правда и ложь нашего ВВП, или Стоит ли верить цифрам официальной статистики

Странную тенденцию отметили "ДВ" в последнее время. Нам звонят бизнесмены и читатели и в один голос заявляют, что, дескать, те цифры статистики, которые публикуют в Центральном статистическом управлении, почему–то не отражают реальную ситуацию в стране. Мол, дефляция — всего–то 3–4% в год, а общее ощущение ценовой нагрузки такое же, как и два года назад. Разница в официальных зарплатах между 2008 и 2009 годами — всего 19 латов минус. Но в реальности куда большие минусы мы видим в своих кошельках и продуктовых корзинах. А про наше главное достояние — внутренний валовой продукт (ВВП) — так и вовсе сплошные сомнения: падение там всего 18%, а бизнесу изнутри кажется, что реальное падение как минимум в два раза больше. "Это оттого, что ВВП у нас такой жуликоватый", — поясняет экономист Юрис Пайдерс. Глава департамента структурной политики Министерства экономики Олег Баранов уверен, что благосостояние общества и цифры ВВП — это вещи далекие друг от друга.

Ощущение большей катастрофы, чем показывают цифры статистики, на самом деле присутствует. Импорт, наличные деньги в обороте, сбор некоторых налогов, отдельные отраслевые показатели — если взять каждый из показателей в отдельности, то падение там превысит цэсэушные минус 18% валового внутреннего продукта за прошлый год. Отчего это может быть? Как признаются эксперты, все дело в статистике. "Есть хороший анекдот на эту тему, — шутит Юрис Пайдерс. — Знаете рецепт, как повысить ВВП в три раза? Просто заменить главу департамента по статистике". Если же говорить серьезно, то проблема не в конкретных людях.

Среди мировых светил экономики все чаще слышно мнение, что короля всех экономических отчетов — ВВП — пора низвергнуть с пьедестала. Дескать, он уже лет 20 как не способен отражать реальную картину в экономике — слишком много погрешностей, которые искажают конечный результат. Но при этом именно прогнозы ВВП, по сути, являются ориентиром для бизнеса, который ищет хоть какую–то точку опоры для планирования своей работы. Однако тут возникает встречный вопрос: дает ли имеющаяся статистика правильные сигналы, позволяющие принимать нужные сегодня решения? Чтобы понять это, разберемся в нюансах нашего ВВП.

Тень бывает разная
Нет идеальных показателей, и ВВП тоже не идеален — это признают все эксперты. Но при этом хочется понять степень его неидеальности.

Не секрет, что ВВП не учитывает ряд показателей. К примеру, производство в преступном бизнесе, труд домашних хозяек, а также ущерб, наносимый окружающей среде. "Под преступным бизнесом понимается не теневая экономика, — комментирует Олег Баранов, — а доходы, которые получают преступные группировки от торговли наркотиками, проституцией и контрабандой".

Тут следует пояснить: речь отнюдь не о теневой экономике — ее как раз наше ЦСУ учитывает. Как пояснили "ДВ" в ЦСУ, в этом году, например, в ВВП включен уровень теневой экономики в размере 12%. Пояснили также, что цифра взялась не от гадания на кофейной гуще, а в результате специального подсчета: "Любые цифры берут на основе балансировки данных. К примеру, если предприятие нам подает данные о том, что у него трудится 100 работников, но методом опросов мы выясняем, что 115 человек получают зарплату, то излишек мы относим на теневую экономику". Конечно, скептики говорят, что прибавлять нужно не 12%, а гораздо больше. Но в ЦСУ возражают так: домысленные, но недоказанные проценты "тени", которые плюсуются к официальному ВВП, могут создать большую погрешность, чем недоложенная в ВВП "тень".

— Не знаю, о чем думают в официальных инстанциях, считающих ВВП, но им следовало бы взглянуть на некоторые соответствия, — говорит Юрис Пайдерс. — К примеру, недобор налога на добавленную стоимость у нас составляет 30%. То есть на столько вроде бы упало количество продаваемых товаров и услуг. Но при этом потребление энергии снизилось всего на 10%. И это в кризис, когда все и везде экономят! То есть я делаю вывод: уходя из производственных помещений, работники забывают выключить свет в цехах и оставляют крутящиеся станки. Просто этот пример показывает, что на самом деле творится в легальной части бизнеса: она уверенно перебирается в нелегальную. Я молчу о том, что в промежутке от железнодорожного до автовокзала доля легальной части составляет не более 20%, но полагать, что всего 12% бизнеса в тени, это тоже смешно. Думаю, те цифры, которые озвучивала ассоциация работодателей — а это 40%, — близки к правде. Что же касается доли домашних хозяйств, то тут ситуация и вовсе печальная — около 100%.

Домашние хозяйства: кто заплатит за уборку?
Поясним, о чем сказал г–н Пайдерс. Когда человек решил поклеить обои, то у него есть право выбора: поручить эту работу фирме и заплатить ей 100 латов за услуги или же сэкономить и как получится поклеить самому. Последний случай — классический пример неучетной доли ВВП: работа вроде бы сделана, но вклад ее в экономику не записан. Некоторые возразят: как это вообще можно учесть в экономике?! Можно, но с оговорками: чем страна более цивилизованная, тем проще учесть долю домашних хозяйств в ВВП. К примеру, если сравнить американскую и латвийскую домохозяйку, то последняя будет покупать меньше полуфабрикатов для приготовления еды, меньше пользоваться услугами нянь и репетиторов и реже вызывать плотников и сантехников, чем увеличит погрешность в расчете нашего ВВП. А сегодня, когда каждый четвертый в стране не имеет работы, эта часть населения создает большой, но нигде не учитываемый объем продукции, оставляя часть ВВП на огородах и домашних участках.

"Если жена сварила суп для мужа, то мы не учитываем такую работу, — пояснили "ДВ" в ЦСУ. — Считается, что в семье такая работа не должна оплачиваться. Но если эта женщина ходит к соседу убираться и он платит ей за это деньги, то это как раз тот случай, когда работа должна быть учтена. Когда мы проводим исследования домашних хозяйств, то так или иначе расходы соседа, который платит соседке, будут учтены, и мы их найдем. Если, конечно, сосед скажет нам правду".

И еще несколько неизвестных…
По признанию ЦСУ, наибольшая проблема в учете связана с уровнем преступной экономики — контрабанды, проституции и торговли наркотиками. Как пояснили "ДВ" в ЦСУ, Латвия должна была уже во втором квартале этого года включать в ВВП все эти дополнительные параметры, но в ЕС между странами до сих пор идет дискуссия по поводу общей методологии учета. И пока единого мнения по этому вопросу нет. При этом в каком–то виде преступная экономика все же включена в наш ВВП. "Когда мы получаем данные о массажных салонах в Латвии, мы предполагаем, что не все услуги там массажные и какая–то часть из них касается проституции, — говорят в ЦСУ. — Мы пытаемся получить данные от наших органов об объеме проституции в стране, но фактически с нами не идут на сотрудничество. Приходится черпать информацию в Интернете". Впрочем, вполне вероятно, что уже в этом году преступную экономику начнут считать и записывать в общий ВВП страны. Что, безусловно, пойдет ему в статистический рост.

И наконец, об окружающей среде. Как ни странно, но именно эта проблема больше других волнует западных экономистов. Их аргументы таковы: когда компания производит продукт сегодня, никто не считает, в какую сумму обойдется его утилизация завтра. По мнению экспертов, как любая фирма в своей финансовой отчетности указывает амортизацию стоимости основного капитала, так и наши народно–хозяйственные балансы должны отражать опустошение запасов природных богатств и деградацию окружающей среды. Но это уж слишком высокие материи.

ВВП и государство — задачка с двумя неизвестными
Кто хоть немного знаком с экономикой, знает, что ВВП отображает стоимость всех конечных товаров и услуг, произведенных в стране. Но как адекватно учесть в ВВП государственные расходы? Ведь государство, по сути, — это тот же поставщик услуг, которыми мы пользуемся каждый день. Это услуги по медицине, образованию и обороне. Это работа депутатов сейма и госканцелярии. Это, наконец, работа президента и премьер–министра. Но как определить рыночную стоимость этих услуг, ведь классические рыночные методы спроса и предложения тут не работают. В ЦСУ поясняют: только по расходам! Как признается Олег Баранов, практически все школы и направления экономической теории (кейнсианизм, классики, монетаристы и др.) уделяют большое внимание анализу и оценке влияния расходов госсектора на рост экономики.

— На базе данных теорий разработаны модели, с помощью которых рассчитываются мультипликатор государственных расходов и мультипликатор фискальной политики, — поясняет он. — У нас подсчитывают так: в ВВП записывают общую сумму зарплат всех госчиновников. Почему так? Потому что прибыль от оказания госуслуг подсчитать очень сложно — поэтому за основу берут все зарплаты. Лучшего пока не придумали.

Схема, выходит, до банального проста: если правительство тратит больше — не важно, эффективно или неэффективно, — его вклад в ВВП растет. Как только начинает резать бюджет — ВВП падает. Хотя фактически результат между двумя сценариями может не сильно отличаться. Предположим, закрыли в государстве пять агентств, которые надзирали за такими же агентствами, — и вот вам падение ВВП. А если учесть, что доля государства в ВВП у нас около 40% (для сравнения: 38,6% в США, 52,7% — во Франции, 47,6% — в Великобритании и 44,0% — в Германии), то убийцами местного ВВП можно спокойно назначить правительство и МВФ вместе взятые.

— У нас все дружно хлопают, когда правительство рассказывает, как оно ловко режет бюджет, — говорит Юрис Пайдерс. — Но при этом, сокращая расходы на 10%, мы теряем 4% ВВП. Цепочка проста: уволенные становятся безработными, не покупают ни товаров, ни услуг, получают пособие по безработице, и еще минус налоговые поступления в бюджет. Мы же, все это понимая, еще громче хлопаем в ладоши, пока другие государства думают о том, как не уволить, а дать работу. Хочется спросить: а понимает ли кто–нибудь в правительстве азы экономики?

И еще одна проблема, которая будет сильно мешать Латвии наращивать свой ВВП, — это большой внутренний долг. Одно дело, когда государственные деньги расходуют на зарплаты и пенсии, и совсем другое — когда на выплату долгов, которые никак не способствуют росту экономики.

ВВП: реальный или дутый?
"У нас самый большой ВВП в Европе!", "Латвия — балтийский тигр!" — примерно такими фразами представляли страну три года назад чиновники на официальных встречах. Цифры роста ВВП и вправду были заоблачными. Казалось, жизнь удалась. Но каждый, кто не ленился разобраться, видел, на чем был построен рост ВВП в стране. В методике учета ВВП не было и нет такой важной вещи, как кредиты и инвестиции. А ведь поправка на 15–миллиардный долг предприятий и домашних хозяйств скорректировала бы обманчивое впечатление об успехе латвийской экономики.

— А ведь это самый большой обман нашего ВВП, — говорит Юрис Пайдерс. — Рост экономики Латвии происходил только за счет спекуляций, за счет сферы услуг и за счет накачки рынка недвижимости дешевыми кредитами. На промышленное производство, которое реально создавало какой–то продукт с добавочной стоимостью, шла ничтожная часть кредитов. Да и то в самом нелепом варианте. Возьмем наш авангард — деревообработку. Там в основном работает много мелких игроков. Некоторые из них — из категории отличников — решили увеличить производство и взять для этого кредит. Но тут пришли банки с деньгами и стали уговаривать не только отличников, но и плохишей тоже взять кредит и тоже увеличить производство. Те, конечно же, глядя на успехи отличников, захотели удвоить производство.

В результате погорели все, потому что производственные мощности в деревообработке в какой–то момент в два раза превзошли объемы наших лесных резервов. Ринулись было наши деревообработчики в Россию за лесом, но там тоже не дураки сидят: смекнули, что на этом можно заработать, и подняли пошлину на вывоз леса. Кто в выигрыше? Банки — они свое назад в любом случае получат. И еще у нас был прекрасный рост ВВП в те годы, когда деревообработчики поддались на обещания этих банков. А про жителей я и вовсе промолчу. Откуда взяться сегодня росту ВВП, если нам нужно будет отдавать взятые "вчера" долги еще лет 20?.. Это называется вздувание пузырей и статистики. Правильно было бы так: взять вчерашний ВВП (за период 2005–2007 гг.) и часть его расписать на будущие периоды, в когда придется отдавать эти долги.

Уровень благосостояния тут ни при чем
И наконец, наш главный вопрос к экспертам: является ли ВВП адекватным измерителем уровня жизни населения страны? Стоит ли рассчитывать на какие–то личные дивиденды, видя растущие цифры внутреннего валового продукта?

Ответ таков: ВВП — не лучший инструмент для измерения благополучия граждан. Во–первых, как мы уже писали, 40% потребления нашего ВВП приходится на госсектор, следовательно, есть вполне серьезные подозрения (особенно в нашем случае), что государство производит услуги, ненужные населению. Взять тот же пример с пятью надзирающими агентствами. Стали мы жить лучше, когда они появились? Нет. А когда их ликвидировали? То–то же. А что по этому поводу думают наши эксперты?

— Исследования показывают существование связи между неравенством и экономическим развитием, — говорит Олег Баранов. — Впервые на этот факт обратил внимание американский экономист С. Кузнец в 1955 году. Он показал, что экономическое развитие вначале ведет к увеличению неравенства, а затем к его уменьшению. Эта зависимость получила название кривой Кузнеца, или обратной U–кривой. Впоследствии множество исследований подтвердили существование этой зависимости как для развитых, так и для развивающихся стран. От себя могу сказать, что, несомненно, ВВП не является адекватным измерителем уровня жизни населения страны. Для этого есть другие показатели.

У Юриса Пайдерса все проще. "По–моему, нам всем должно быть глубоко до лампочки, какие там цифры у нашего ВВП, — говорит он. — Потому что наш жуликоватый ВВП уже доказал, что можно иметь много денег, но не производить товары и услуги, хотя, по Смиту, богатство народа определяется именно произведенными товарами и услугами. Поэтому если кто–то хочет понять, что происходит именно с ним, нужно посмотреть в свой кошелек и сказать себе честно: "Мой ВВП упал на 50%". И больше не верить ни в какие прогнозы.


В чем счастье, брат?
И еще один камень в сторону современной методики расчета ВВП — она не учитывает… счастье. О чем речь? Экономисты все громче говорят о том, что ВВП — наиболее распространенный способ оценить сравнительные успехи разных стран — на самом деле отражает эти успехи неадекватно. Если, к примеру, рабочий одной страны производит свой ВВП работая на час меньше, чем его коллега из соседнего государства, производя свой, то у первого счастья должно быть определенно больше. При условии, конечно, что он не трудоголик и работа не заменяет ему все удовольствия в жизни. А именно качество жизни пытаются привязать к ВВП современные экономисты.

Кризис показал относительность потребительского рая, но заодно выявил традиционные ментальные различия в восприятии своего положения и связи дохода с удовлетворенностью жизнью. Кому–то достаточно "рая в шалаше", кому–то обязательно нужен некий материальный уровень дохода. Это один аргумент против традиционного исчисления ВВП, который не учитывает многие ценности, производимые в стране или же теряемые ею — стоимость неоплачиваемой работы добровольцев, стоимость здоровья, которое люди накапливают во время правильно проведенного отдыха, экономические потери, связанные с загрязнением окружающей среды, и т. д. Счастливый, довольный жизнью человек и трудится лучше несчастного, так что неэкономический показатель явно влияет на экономику.

В 2009 году о внедрении метода расчета "формулы счастья" для своей экономики заявил президент Франции Николя Саркози. Согласно "рейтингу счастья", Франция занимает 129–е место в списке государств, чье население удовлетворено жизнью. На сегодняшний день самый известный "индекс счастья" подсчитывается английским исследовательским центром New Economics Foundation. Самой счастливой страной мира в 2009 году стала Коста–Рика. За ней — всякие латиноамериканские "счастья" вроде Доминиканской Республики, Ямайки, Гватемалы, Вьетнама, Колумбии, Кубы и Гондураса. Крупные, экономически развитые страны с сильными моделями рыночной экономики — за 50–ми позициями. У Латвии тоже есть свое "счастье" — мы на 101–м месте. Не так уж плохо, учитывая, что у США всего 114–я позиция, а у большинства постсоветских стран индекс счастья и вовсе отрицательный.

"Деловые Вести", № 11.